**1960-е. Анна.** Она узнала о письме случайно, вытряхивая пыль из кармана его пиджака перед стиркой. Аккуратный конверт, духи «Красная Москва». Мир в её кухне с кружевными занавесками и запахом пирогов с капустой вдруг замер. Измена была тихой, как скрип половицы, и так же очевидной. Она спрятала письмо обратно, словно ничего не заметила. А потом просто стала класть ему в портфель на один бутерброд меньше. Маленькая, почти невидимая месть, которую он, поглощённый своими мыслями, так и не увидел.
**1980-е. Лариса.** Ей сообщила «подруга» по телефону, с придыханием и фальшивым сочувствием: «Ларочка, я видела твоего Игоря в «Яре»… с одной блондинкой из ансамбля». Лариса не стала рыдать. Она надела самое дорогое платье от Zaitsev, сделала высокую причёску и явилась в тот же ресторан, будто случайно. Села за соседний столик, заказала шампанское. Смотрела прямо на них, улыбаясь ледяной, отработанной улыбкой светской хроники. Его паника, растерянность любовницы — это был её спектакль, и аплодисментами стал звон хрустального бокала, который она, уходя, оставила нетронутым.
**2010-е. Марина.** Подозрения пришли с уведомлением на общем планшете от сервиса такси. Поездка в гостиницу «Метрополь» в рабочий вторник. Марина, адвокат по бракоразводным процессам, действовала по протоколу: сначала сбор доказательств. Чек из ювелирного, которого не было в их общих расходах, странные паузы в его мессенджере. Она не устраивала сцен. В день, когда всё было готово, она пригласила мужа в конференц-зал своего офиса. Положила перед ним папку с распечатками и проект соглашения о разделе имущества. «Обсудим условия, — сказала она деловым тоном. — Как партнёры». Её боль была упакована в пункты и параграфы, и это делало её только сильнее.
