Стены московских палат порой казались мне тесными после просторов Константинополя. Я, Софья Палеолог, привезла в эту северную страну не только титул и регалии — я принесла сюда дух великой империи, которой более не было на карте. Мой брак с Иваном Васильевичем был не просто союзом двух людей — это было слияние судеб. Через мои глаза на Русь смотрела тысячелетняя Византия.
Здесь, среди снегов и лесов, я видела, как рождается новая держава. Мой супруг, сметливый и твердый правитель, сбросил ордынское иго. Я наблюдала, как медленно, но неуклонно крепнет его власть. В Успенском соборе, возведенном итальянским зодчим по моему совету, я чувствовала дыхание Софии Константинопольской. Двуглавые орлы на гербе — не просто символ, а память о моем наследии, завещанная этой земле.
Я растила сына Василия, будущего отца Ивана, чье правление станет для Руси и славой, и испытанием. Порой, глядя на суровые лица бояр, я вспоминала дворцовые интриги родного Босфора. Но здесь все было иным — проще, грубее, но с какой-то дикой силой, которой уже не было в уставшей Византии. Эта земля впитывала традиции моих предков, переплавляя их в нечто свое, мощное и неповторимое.
Моя история — это тихий шепот византийских манускриптов в стенах деревянной Москвы, это отблеск пурпурной порфиры на княжеской шубе. Я стала мостом между двумя мирами, чье наследие, смешавшись, дало жизнь чему-то третьему — России.